Виктор Степанович Черномырдин: А - М

  • написал: kmtd
  • 57
Черномырдин, Виктор Степанович (1938—2010) — российский хозяйственный и государственный деятель, премьер-министр России в 1992—1998 годах. Посол России на Украине в 2001—2009 годах.

Виктор Степанович Черномырдин

А

А вот что касается, доживёт не доживёт — да все мы доживём. Доживём. В какой конфигурации? Должно быть, в хорошей конфигурации. И не надо делать из этого какой-то трагедии. (О выборах 2000 г.).
А кто попытается мешать — о них знаем мы в лицо! Правда там не назовёшь это лицом!
А мы ещё спорим, проверять их на психику или нет. Проверять всех! (О депутатах Госдумы).
А кто там нам по сердцу, кто там ниже сердца — это уже другой разговор.
А раньше где были? Когда думать было надо, а не резать сплеча семь раз… А сейчас спохватились, забегали. И все сзади оказались. В самом глубоком смысле. А Черномырдин предупреждал.
А Черномырдин предупреждал. И не просто, а непросто… Потому что знал и видел, как в воду. И что? Да ничего. А у нас ведь как?
А эти, которые больше всех, где они? Сказал бы, этими вот, как говорится, руками. И до сих пор, и всегда буду, есть и был… Хотя иной раз бываю. Но сейчас не об этом надо думать. Сейчас надо всем вместе. У нас ведь всё общее. И судьба, и труба, и песни. Да, трудно, да, плохо, но мы-то здесь. Потому что это наш дом. И Россия, и Украина, как ни назови. А кто кому должен, тут ещё надо разобраться. Потому что все всем должны. Мы тут с Леонид Данилычем даже считать не начали, а уже сбились. Но мы подсчитаем, и тогда все узнают. И мы в первую очередь. А если кто слишком умный, пусть сам считает, а мы потом проверим. И доложим куда попало. Теперь что касается спорных вопросов. Вопросы есть, спора нету. То есть спор есть, вопроса нету. Значит, надо решать. И не так, с налёту, а на трезвую голову. Нас ведь тут полтораста миллионов. И вас пятьдесят. И если каждый начнёт, что тогда? Двести… Это ведь учитывать надо. А в Китае вообще полтора миллиарда. Ну и куда их всех? Правильно Тарапунька Пушкину писал: «Як умру, то поховайте на Украйне милой…» А это ещё когда было. И вот с тех самых пор кому-то чешется. Насчёт перспектив хочу сказать. Это на сегодня самое важное. И не важно, Черномырдин или кто… Да кто бы ни был. Потому что, когда мы с Гором комиссию создавали, все были, но не сразу. Комиссия уже потом появилась… В процессе создания. И работа там продолжается до сих пор, но уже с обратной перспективой, на новом качественном уровне. Нужно вперёд смотреть, а не под ногами путаться, людей от дела отрывать. Зачем нам всё это? Особенно сегодня, когда во всём мире все уже давно, кроме нас. Только мы да эти… не хочется называть здесь… Да над нами смеются уже все. И правильно, и поделом. Но мы докажем и уже доказали. Потому что можем. Потому что должны. А раз должны, значит, надо. И на этом я бы хотел… И хочу… И буду хотеть!.. (После назначения на пост посла РФ в Украине, стенографист Игорь Иртеньев).

Б

Без меня Мамай по стране прошёл.
Были у нас и бюджеты реальные, но мы всё равно их с треском проваливали.
Были, есть и будем. Только этим и занимаемся сейчас. (О том, не собирается ли движение НДР самораспуститься в связи с неутешительными прогнозами на выборах в Госдуму).
Будем отстаивать это, чтобы этого не допустить.

В

В нашей жизни не очень просто определить, где найдёшь, а где потеряешь. На каком-то этапе потеряешь, а зато завтра приобретёшь, и как следует.
В совете директоров многие участвуют — представители государства, акционеры, так что это орган такой — советывает. (О совете директоров Газпрома).
В харизме надо родиться.
Важнейший итог петровских реформ — создание благоприятных условий для западных деловых людей.
Вас хоть на попа поставь, хоть в другую позицию — всё равно толку нет!
Ввяжемся в драку — провалим следующие, да и будущие годы. Кому это нужно? Кто в этом? У кого руки чешутся? У кого чешутся — чешите в другом месте.
Вечно у нас в России стоит не то, что нужно.
Вообще, странно это, ну просто странно. Я не могу это ещё раз, я не знаю и не хочу этого. Это не значит, что нельзя никого. Ну, наверное, кого-то, может быть, и нужно, кого-то вводить, кого-то выводить.
Вообще-то успехов немного. Но главное: есть правительство!
Вот Михаил Михайлович — новый министр финансов. Прошу любить и даже очень любить. Михаил Михайлович готов к любви. (О Задорнове).
Вот мы там всё это буровим, я извиняюсь за это слово, Марксом придуманное, этим фантазёром.
Вот то, что Украина хочет именно этот вектор и так его перпендикулярно ставит, их порой, действительно, никто не понимает, и в Украине-то не все понимают. Что именно на Запад, а если много есть хорошего на Востоке, почему отсюда-то не взять хорошее. Это же непонятно[1]. (О вступлении Украины в НАТО).
Впервые за многие годы отмечено сокращение сброса поголовья скота.
Вряд ли должность определяет или даёт мне какой-то вес. Ну куда же ещё больше нужно человеку, который все уже прошёл. Всё многое знает об этой жизни. Многое знаю. Может, даже лишнее.
Все говорят, что недовольны итогами приватизации, и я недоволен, и не говорю.
Все его вот высказывания, вот его взбрыкивания там… ещё даже пенсионером меня где-то вот, говорят, меня обозвал. Я не слышал. Но если я пенсионер, то он-то кто? Дед тогда обычный. (О Лужкове).
Всё имели? Мы всё имели? Встаньте, кто всё имел. Во-во-во, вот… вот вы имели.
Всем давать — давалка сломается!
Все те вопросы, которые были поставлены, мы их все соберём в одно место.
Всё это так прямолинейно и перпендикулярно, что мне неприятно.
Вы думаете, что мне далеко просто. Мне далеко не просто!
Вы посмотрите — всё имеем, а жить не можем. Ну не можем жить! Никак. Всё нас тянет на эксперименты. Всё нам что-то надо туда, достать там, где-то, когда-то, устроить кому-то. Почему не себе?! Почему не своему поколению?! Почему этот, как говорится, зародился тот же коммунизм, бродил по Европе, призрак, вернее. Бродил-бродил, у них нигде не зацепился! А у нас — пожалуйста! И вот — уже сколько лет под экспериментом.
Вы там говорили, а нам здесь икалось, но я и к этому отношусь нормально.
Вы что же, считаете, что я сам себе лиходей здесь или лиходействую в своей стране?
В Югославии катастрофа. Катастрофа — это всегда плохо!

Г

Говорил, говорю и буду говорить: не станет Черномырдин, не произойдет этого, как бы некоторые ни надеялись. Потому что, когда такие задачи стоят, когда мы так глубоко оказались, не время сейчас. Меня многие, я знаю, из-за того, что Черномырдин очень многим оказался, как в горле, как говорится. Но я всем хочу сказать, не говоря уж о Борисе Николаевиче, что пусть они не думают, что так легко. Ведь люди видят, кто болеет за судьбу, а кто просто занимается под маркой. Я знаю, кто тут думает, что пробил его наконец. Черномырдин всегда знает, когда кто думает, потому что он прошел всё это от слесаря до сих пор. И я делаю это добровольно, раз иначе нельзя, раз такие спекуляции идут, что хотят меня сделать как яблоко преткновения. Это надо внимательно ещё посмотреть, кому это надо, чтобы вокруг Черномырдина создавать атмосферу. Все должны знать: сделанного за годы реформ уже не воротишь вспять!

Д

Да и я вон, в своем седле премьерском — только ветер в ушах.
Да, мы нашли вопросы, сблизились по многим направлениям, по многим, но не по всем опять же, мы решаем многие проблемы вместе с руководством НАТО, но мы не члены, мы и не собираемся быть членами, и они тоже не собираются нас никуда принимать, да мы этого и не понимаем, и не хотим, и не надо[2]. (Об отношениях России и НАТО).
Да мы с вами ещё так будем жить, что наши дети и внуки нам завидовать будут.
Да такие люди, да в таком государстве, как Россия, не имеют права плохо жить!
Да у нас ударять по столу специалистов много, есть кому. Да, это просто известно в истории. А сколько неизвестно? Тех, которые ударяли? Только разлетались друг в друга. И сейчас продолжают, только сейчас уже не так.
Действуйте, ошибайтесь, а мы поправим, как сказал президент.
Депутаты все высказались, чтобы я шёл — избирался, точнее.

Е

Его реакция, она всегда, увидим, будет этот или не будет. Если не будет — значит, такая реакция. Если будет — то никакая реакция. (О Примакове).
Если бы я всё назвал, чем я располагаю, да вы бы рыдали здесь!
Если делать — так по-большому!
Если не будет продвижения, меня без моего согласия уволят. Не уволят, а выгонят. (О переговорах в Югославии).
Если я еврей — чего я буду стесняться! Я, правда, не еврей.
Естественные монополии — хребет российской экономики, и этот хребет мы будем беречь как зеницу ока.
Есть ещё время сохранить лицо. Потом придётся сохранять другие части тела.

З

Заболел, кашляет ещё раз по-всякому. Но президент есть президент. (О Ельцине).
Здесь вам не тут!
Зюганов, выступая где-то в воскресенье на каком-то собрании или совещании, он же допустил недопустимое.

И

И знаю опять, как можно. А зачастую, и как нужно.
И кто бы нас сегодня ни провоцировал, кто бы нам ни подкидывал какие-то там Ираны, Ираки и ещё многое что — не будет никаких. Никаких не будет даже поползновений. Наоборот, вся работа будет строиться для того, чтобы уничтожить то, что накопили за многие годы.
И не надо: Черномырдин то, Черномырдин сё. Черномырдин никогда и нигде, а всегда и везде… И всем. И когда надо было, пять лет бессменно, между прочим, а не то, что те.
И с кого спросить, я вас спрашиваю? Эти там, те тут, а тех до сих пор никто ни разу…
И хорошо, что есть… А то взяли моду, кому не лень, и каждый ещё и больше норовит…
Изменений, чтобы дух захватывало, не будет. Иначе, чтобы кому-то что-то делать, нужно будет у другого взять или отобрать.

К

К сожалению, мертвыми душами выглядят некоторые наши коллективные члены.
Как кто-то сказал, аппетит приходит во время беды.
Какую бы общественную организацию мы ни создавали — получается КПСС.
Клинтона целый год долбали за его Монику. У нас таких через одного. Мы ещё им поаплодируем. Но другое дело — Конституция. Написано: нельзя к Монике ходить — не ходи! А пошёл — отвечай. Если не умеешь… И мы доживём! Я имею в виду Конституцию!
Когда замминистра вдруг ни с того ни с сего делает заявление, что вот должны двести тысяч учителей, врачей сократить. Или у него с головой что-то случилось?.. Вот что может произойти, если кто-то начнёт размышлять. Другого слова не хочу произносить.
Когда моя… наша страна в таком состоянии, я буду всё делать, я буду всё говорить! Когда я знаю, что это поможет, я не буду держать за спиной!
Когда трудно, мы всегда протянем… то, что надо. (О «руке помощи» Украине).
Кого на следующих выборах изберут, мы будем с тем и работать. А кто там нам по сердцу, кто там ниже сердца — это уже другой разговор.
Корячимся, как негры. (О планах работы правительства в сентябре 1998 года).
Кто говорит, что правительство сидит на мешке с деньгами? Мы мужики и знаем, на чём сидим.
Кто мне чего подскажет, тому и сделаю.
Курс у нас один — правильный.

Л

Локомотив экономического роста — это как слон в известном месте…
Любимый отдых — охота. Всегда есть возможность походить, погулять, затаиться, ждать.
Лучше водки хуже нет!

М

Меня всю жизнь хотят задвинуть, всё пытаются задвинуть, задвигал только таких ещё нет[3].
Миссия МВФ уехала, и все сразу в панику — почему, за что? На кого обиделись? Слушайте, они всегда уезжают, и приезжают. Но когда ведётся такая работа в жёстком режиме — они не уедут! Не уедут. Или уедут, а на следующий приедут. Или прилетят, будем так говорить. Это очень важный момент. Ну, это моё мнение. Я так считаю. Думаю, здесь надо. Один плюс-минус роли не играет. Абсолютно никакой. Только в положительном плане.
Мне как-то самому неудобно говорить, чем я стал новее. Увидите ещё, подождите, дайте разогреться.
Много говорить не буду, а то опять чего-нибудь скажу.
Много денег у народа в чулках или носках. Я не знаю, где — зависит от количества.
Может сбыться. Сбудется, если не будем ничего предпринимать.
Моя жизнь прошла в атмосфере нефти и газа. (О своей карьере от слесаря нефтеперерабатывающего завода до посла России на Украине, когда ему приходилось проводить переговоры по газовой проблеме).
Мы будем проводить иностранную политику иностранными руками.
Мы будем уничтожать наше ядерное оружие вместе с Америкой.
Мы всегда можем уметь.
Мы выполнили все пункты: от А до Б.
Мы до сих пор пытаемся доить тех, кто и так лежит.
Мы надеемся, что у нас не будет запоров на границе.
Мы никуда не вступаем, нам нельзя вступать, мы как вступать начнём, так обязательно на что-нибудь наступим.
Мы помним, когда масло было вредно. Только сказали — масла не стало. Потом на яйца нажали так, что их тоже не стало.
Мы продолжаем то, что мы уже много наделали.
Мы с вами ещё так будем жить, что наши дети и внуки нам завидовать станут!
Мы сегодня как раз переживаем тот период, когда начинают, как говорится, ссылки делать. Когда говорят, там, жиды, бей жидов.
Мы сегодня на таком этапе экономических реформ, что их не очень видно.
Мы хотим идти вперёд, но нам всё время кое-что мешает.
Мы! Пойти на какие-то там хотелки, я извиняюсь… Нечего устраивать здесь хочу — не хочу.
  • 57

0 комментариев

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.